НИ ОДНО ИСКУССТВО НЕ ЗАМЫКАЕТСЯ В САМОМ СЕБЕ. ЦИЦЕРОН
Шер Максим

21 МАЯ - 4 ИЮНЯ / МАСТЕРСКАЯ АРТ-РЕЗИДЕНЦИИ (ЦРМ, 5 ВХОД)

20 МАЯ / 20:00 / ВЕРНИСАЖ / ПЕРФОРМАНС «РЕЧЬ» / МАСТЕРСКАЯ АРТ-РЕЗИДЕНЦИИ (ЦРМ, 5 ВХОД)

Современный миф, по Ролану Барту, есть форма речи, которая служит, в том числе, для деполитизации, то есть для того, чтобы представить сконструированную кем-то когда-то реальность, в том числе политическую, как нечто само собой разумеющееся. Миф берет факт истории и превращает его в факт природы. Он опорожняет социальную реальность, выпаривает ее. Мифотворчество – важнейшая функция политического субъекта. Задуматься о происхождении мифа – значит поставить под сомнение сложившийся политический порядок. Самому заняться мифотворчеством – значит стать политическим субъектом.

Миф о Владивостоке как советском Сан-Франциско возник после посещения обоих городов Никитой Хрущевым и бытует до сих пор. Хрущев залетел во Владивосток на обратном пути после визитов в Америку и Китай. Письменных источников, подтверждающих, что именно он призвал сделать Владивосток советским Сан-Франциско, который видел за несколько дней до этого своими глазами, не сохранилось. В официальном тексте речи, произнесенной Хрущевым во Владивостоке, ничего такого нет, хотя Америке посвящена бóльшая ее часть. Но для мифа это и не важно: он «работает» на нечетких ассоциациях.

Америка – вечный и неотъемлемый Другой русского политического воображения начиная с XIX века. В истории с возвращением Хрущева из Америки и рассказом владивостокцам о поездке его можно представить отцом семейства, который, съездив в загранку, вернулся с сувенирами и рассказывает детям о впечатлениях. «Дети» подхватывают поверхностное сравнение их города с далеким романтическим Сан-Франциско, и не важно, что по сути это был неосознанный, парадоксальный призыв к подражанию, несмотря на декларируемую непримиримую борьбу с капитализмом и декларируемое превосходство над ним. Советская пропаганда в конце 1950-х только начала превращать Америку в главное внешнеполитическое пугало, свежи еще были воспоминания о союзничестве во Второй мировой войне, а благодаря классической русской литературе эта страна вообще была синонимом чуть ли не земли обетованной. Видимо, хрущевское сравнение удачно легло на подспудную русскую мечту об Америке, а логические и идеологические нестыковки мифу не мешают.

Интересна история локального мифотворчества в самом Сан-Франциско. В 1961 году здесь впервые открытый гей выставил кандидатуру на выборах в городское собрание, в том же году на местном телевидении впервые показали фильм о гей-движении, а уже в 1964-м журнал TIME назвал Сан-Франциско гей-столицей Америки. Именно этот город стал глобальным центром гей-движения и ассоциируется теперь в мире именно с ним. В проекте «Америка» я дополняю владивостокский миф о Сан-Франциско некоторыми деталями, добавляю ему контекста, ведь миф боится именно полноты образа, помещения в контекст, ибо оперирует только фрагментами. Мы «плаваем» в мифах, пóходя выпекаемых политиками, бездумно подхватываем слова, произносимые ими, какими бы пустыми и бессмысленными они ни были, говорим и пишем штампованным языком бюрократии, не осознавая этого, а значит подчинены ей. «Политический язык, – писал Джордж Оруэлл в 1946 году, – предназначен для того, чтобы ложь звучала правдиво, убийство выглядело достойно, а пустословие – солидно». Ему же принадлежат слова: «Если мысль коверкает язык, то и язык может коверкать мысль».

Анализируя в своем сборнике Mythologies (1957) мифы, которые производит буржуазное общество, Ролан Барт кратко остановился и на мифах, которые он назвал «левыми», хотя имел в виду в том числе и мифы советские. Отличие советских «левых» мифов от буржуазных, по мысли Барта, заключается в том, что если буржуазные мифы всеохватны, распространяются на все сферы социальной жизни, то левые – случайны, вымучены, буквальны (в Сан-Франциско пересеченный ландшафт, значит Владивосток похож на Сан-Франциско), они будто созданы по приказу. Если буржуазный миф – это стратегия, то левый – лишь тактика. Причина этого – в природе левой идеологии. Поскольку она определяет себя только по отношению к угнетенным, а язык угнетенных прямолинеен и не способен ко лжи и к производству мифов, то и советское мифотворчество было скудное и ситуативное. Ему не хватало сил, чтобы стать буржуазным, изобрести буржуазный метаязык, который якобы только и способен производить мифы.

Инсталляция «Америка» состоит из нескольких элементов, связанных друг с другом неявным образом: это подлинные открытки Сан-Франциско конца 1950-х гг., купленные у одного владивостокского коллекционера: их можно представить как сувениры, привезенные отцом детям; на них бюрократическим инструментом – штампом – нанесены лозунги о Сан-Франциско и Владивостоке (они имитируют советские и могли быть произнесены Хрущевым); репринт газеты «Правда» от 8 октября 1959 г. с речью Хрущева, произнесенной двумя днями ранее на стадионе «Авангард» (поверх нанесена цитата из его мемуаров, изданных после отставки); брошюры с полным текстом речи, которую я дополнил процитированным выше эпиграфом из Оруэлла, а также двух видео – с фрагментом выступления Хрущева и с неформальным гимном гей-движения, наложенным на изображение американского флага.

Миф может исчезнуть только под натиском нового мифа, и проект «Америка» лишь указывает на такую возможность.

Максим Шер, май 2017 г.

29 АПРЕЛЯ / 19:00 / КИНОЗАЛ

Участник программы арт-резиденции «Заря» Максим Шер проведет приветственную лекцию «Инфраструктуры»

В кинозале ЦСИ «Заря» состоится приветственная лекция Максима Шера, темой которой станет проект «Инфраструктуры», над которым работает художник в последнее время. Вход свободный.

Проект «Инфраструктуры» это фотовзгляд на постсоветское пространство, обусловленный желанием понять и показать, как здесь все устроено сегодня через четверть века после официально объявленного конца социалистической утопии. Мы трактуем понятие «инфраструктура» (лат. Infra «ниже», «под»; structura «строение», «расположение») расширительно: для нас это не столько материальные системы, сколько подспудные, неочевидные процессы, институты и практики, которые являются во многом определяющими для функционирования власти, собственности и территории на постсоветском пространстве. Работа над проектом должна быть закончена в 2018 году. «Инфраструктуры» совместный проект Максима Шера и Сергея Новикова.

Для справки: Максим Шер родился в 1975 г. в Ленинграде, рос в Сибири, учился на переводчика в Сибири и во Франции. В 2006-м занялся фотографией - сначала как фотожурналист, затем как художник. Проекты Шера выставлялись на групповых и персональных выставках в России и за границей, в частности, в московской галерее "Триумф" (проект "Карта и территория", 2014), галерее Calvert22 в Лондоне и галерее Mead при Варвикском арт-центре в Ковентри (проект "Русский палимпсест" в рамках групповой выставки Close and Far: Russian Photography Now), в Новой Третьяковке (групповая выставка "Метагеография" - спецпроект VI Московской биеннале современного искусства, 2015) и в Государственном музее архитектуры им. Щусева ("Русский палимпсест", 2015). Как фотожурналист и художник Шер публиковался в российских и зарубежных изданиях, в т.ч. в "Большом городе", "Огоньке", "Афише", Forbes, Colta.ru, Monocle, The Guardian, Bloomberg Businessweek, GEO, Süddeutsche Zeitung Magazin, Libération, The Washington Post, Wallpaper, Financial Times, Courrier International и т.д., а также в специализированных печатных и онлайн-изданиях по фотографии и искусству, в т.ч. в Foto8, Fraction, "Искусство", "Арт-хронике", "Диалоге искусств", Prism, Flak Photo, Unless You Will, LPV и других. Первая книга художника "Отдаленный, звучащий чуть слышно вечерний вальс" вышла в московском издательстве Treemedia в 2013 г. Вторая - "Русский палимпсест" - выйдет в начале 2018-го при поддержке Фонда Генриха Бёлля. В арт-резиденции «Заря» Шер представит проект-исследование о смысле тайнообразующего владивостокского мифа о Сан-Франциско.

ВХОД СВОБОДНЫЙ

20 МАЯ / 19:30 / ПРЕЗЕНТАЦИЯ ПРОЕКТА / ЦЕХ №2, ВХОД 10, ЭТАЖ 1

Ideology is most successful when it's invisible *

Martin Herbert

Видеоработа «Горизонт» сделана в одном из немногих мест Владивостока, откуда виден горизонт. Это оммаж Эрику Булатову и его «Горизонту» (1971-72) – одному из программных произведений русского искусства эпохи брежневского застоя. «Горизонт» Булатова можно интерпретировать как метафору русского/советского способа освоения и восприятия пространства. Суть его в том, что пространство «осваивает» исключительно власть для решения своих прагматических и политических задач и проведения властных ритуалов. «Населению» отведена роль пассивных реципиентов, исполнителей и наблюдателей. Три основных вехи истории Владивостока – основание города, массовое строительство жилья после визита Хрущева и реконструкция в связи с саммитом АТЭС – яркое тому свидетельство. Лента ордена Ленина на картине (она же и красная ковровая дорожка: и то, и другое – элементы властных ритуалов) застит горизонт, но люди, изображенные на картине, ее как бы не видят: для них такой «горизонт» – норма.

Рекламный баннер, который используется в видеоработе, создает новый смысловой уровень: советский социализм со своей символикой и ритуалами вроде ушел в прошлое, уступив место доморощенному варианту капитализма, и до недавнего времени горизонт в постсоветских городах вместо социалистических лозунгов застили рекламные растяжки, но способ «работы» с пространством остался прежним. Кроме того, во многих городах советскую символику продолжают активно использовать для праздничного оформления общественных пространств. Эта практика – важный элемент создания локальной идентичности сверху.

Максим Шер, май 2017 г.

* Идеология эффективнее всего, когда она невидима