ПРИ ГЕРЦОГАХ БОРДЖИА В ИТАЛИИ НА ПРОТЯЖЕНИИ 30 ЛЕТ ЦАРИЛИ ВОЙНА, ТЕРРОР И УБИЙСТВА, ЗАТО ИТАЛИЯ ДАЛА НАМ МИКЕЛАНДЖЕЛО, ЛЕОНАРДО ДА ВИНЧИ И ЭПОХУ ВОЗРОЖДЕНИЯ. А ЧТО ДАЛА НАМ ШВЕЙЦАРИЯ ЗА 500 ЛЕТ ДЕМОКРАТИИ, БРАТСКОЙ ЛЮБВИ И МИРА? ЧАСЫ С КУКУШКОЙ?
 ОРСОН УЭЛЛС
АМЕРИКА / ОТЧЕТНЫЙ ПРОЕКТ РЕЗИДЕНТА МАКСИМА ШЕРА

21 МАЯ - 4 ИЮНЯ / МАСТЕРСКАЯ АРТ-РЕЗИДЕНЦИИ (ЦРМ, 5 ВХОД)

20 МАЯ / 20:00 / ВЕРНИСАЖ / ПЕРФОРМАНС «РЕЧЬ» / МАСТЕРСКАЯ АРТ-РЕЗИДЕНЦИИ (ЦРМ, 5 ВХОД)

Современный миф, по Ролану Барту, есть форма речи, которая служит, в том числе, для деполитизации, то есть для того, чтобы представить сконструированную кем-то когда-то реальность, в том числе политическую, как нечто само собой разумеющееся. Миф берет факт истории и превращает его в факт природы. Он опорожняет социальную реальность, выпаривает ее. Мифотворчество – важнейшая функция политического субъекта. Задуматься о происхождении мифа – значит поставить под сомнение сложившийся политический порядок. Самому заняться мифотворчеством – значит стать политическим субъектом.

Миф о Владивостоке как советском Сан-Франциско возник после посещения обоих городов Никитой Хрущевым и бытует до сих пор. Хрущев залетел во Владивосток на обратном пути после визитов в Америку и Китай. Письменных источников, подтверждающих, что именно он призвал сделать Владивосток советским Сан-Франциско, который видел за несколько дней до этого своими глазами, не сохранилось. В официальном тексте речи, произнесенной Хрущевым во Владивостоке, ничего такого нет, хотя Америке посвящена бóльшая ее часть. Но для мифа это и не важно: он «работает» на нечетких ассоциациях.

Америка – вечный и неотъемлемый Другой русского политического воображения начиная с XIX века. В истории с возвращением Хрущева из Америки и рассказом владивостокцам о поездке его можно представить отцом семейства, который, съездив в загранку, вернулся с сувенирами и рассказывает детям о впечатлениях. «Дети» подхватывают поверхностное сравнение их города с далеким романтическим Сан-Франциско, и не важно, что по сути это был неосознанный, парадоксальный призыв к подражанию, несмотря на декларируемую непримиримую борьбу с капитализмом и декларируемое превосходство над ним. Советская пропаганда в конце 1950-х только начала превращать Америку в главное внешнеполитическое пугало, свежи еще были воспоминания о союзничестве во Второй мировой войне, а благодаря классической русской литературе эта страна вообще была синонимом чуть ли не земли обетованной. Видимо, хрущевское сравнение удачно легло на подспудную русскую мечту об Америке, а логические и идеологические нестыковки мифу не мешают.

Интересна история локального мифотворчества в самом Сан-Франциско. В 1961 году здесь впервые открытый гей выставил кандидатуру на выборах в городское собрание, в том же году на местном телевидении впервые показали фильм о гей-движении, а уже в 1964-м журнал TIME назвал Сан-Франциско гей-столицей Америки. Именно этот город стал глобальным центром гей-движения и ассоциируется теперь в мире именно с ним. В проекте «Америка» я дополняю владивостокский миф о Сан-Франциско некоторыми деталями, добавляю ему контекста, ведь миф боится именно полноты образа, помещения в контекст, ибо оперирует только фрагментами. Мы «плаваем» в мифах, пóходя выпекаемых политиками, бездумно подхватываем слова, произносимые ими, какими бы пустыми и бессмысленными они ни были, говорим и пишем штампованным языком бюрократии, не осознавая этого, а значит подчинены ей. «Политический язык, – писал Джордж Оруэлл в 1946 году, – предназначен для того, чтобы ложь звучала правдиво, убийство выглядело достойно, а пустословие – солидно». Ему же принадлежат слова: «Если мысль коверкает язык, то и язык может коверкать мысль».

Анализируя в своем сборнике Mythologies (1957) мифы, которые производит буржуазное общество, Ролан Барт кратко остановился и на мифах, которые он назвал «левыми», хотя имел в виду в том числе и мифы советские. Отличие советских «левых» мифов от буржуазных, по мысли Барта, заключается в том, что если буржуазные мифы всеохватны, распространяются на все сферы социальной жизни, то левые – случайны, вымучены, буквальны (в Сан-Франциско пересеченный ландшафт, значит Владивосток похож на Сан-Франциско), они будто созданы по приказу. Если буржуазный миф – это стратегия, то левый – лишь тактика. Причина этого – в природе левой идеологии. Поскольку она определяет себя только по отношению к угнетенным, а язык угнетенных прямолинеен и не способен ко лжи и к производству мифов, то и советское мифотворчество было скудное и ситуативное. Ему не хватало сил, чтобы стать буржуазным, изобрести буржуазный метаязык, который якобы только и способен производить мифы.

Инсталляция «Америка» состоит из нескольких элементов, связанных друг с другом неявным образом: это подлинные открытки Сан-Франциско конца 1950-х гг., купленные у одного владивостокского коллекционера: их можно представить как сувениры, привезенные отцом детям; на них бюрократическим инструментом – штампом – нанесены лозунги о Сан-Франциско и Владивостоке (они имитируют советские и могли быть произнесены Хрущевым); репринт газеты «Правда» от 8 октября 1959 г. с речью Хрущева, произнесенной двумя днями ранее на стадионе «Авангард» (поверх нанесена цитата из его мемуаров, изданных после отставки); брошюры с полным текстом речи, которую я дополнил процитированным выше эпиграфом из Оруэлла, а также двух видео – с фрагментом выступления Хрущева и с неформальным гимном гей-движения, наложенным на изображение американского флага.

Миф может исчезнуть только под натиском нового мифа, и проект «Америка» лишь указывает на такую возможность.

Максим Шер, май 2017 г.