ВОСХИЩЕНИЕ НЕВОЗМОЖНО БЕЗ ПРИМЕСИ ИЛЛЮЗИИ, И ПОНИМАТЬ ПРОИЗВЕДЕНИЕ ИСКУССТВА – ЗНАЧИТ ЗАНОВО СОЗДАВАТЬ ЕГО В СВОЕМ ВНУТРЕННЕМ МИРЕ. АНАТОЛЬ ФРАНС
Exhibitions

16 DECEMBER 2017 — 14 JANUARY 2018

I dip my hand into my pocket for money and feel something’s not right… the barmaid (I’d seen her somewhere before) shoots me a look… And suddenly I realize that I don’t have any money, or, for that matter, even a pocket. In fact, I’m not wearing any clothes at all – nothing but a ski… My hand just slides along my naked body!

«Cold Land. Northern Tales», is the name of the exhibition by Tania Antoshina, on display from December 12 through February 15, 2015 in Vladivstok’s Zarya Contemporary Art Center. Striking in its format, the exhibition consists of an installation of an entire collection of small objects and sculptures, tokens of the artist’s memories and dreams of Siberia, where she spent her childhood and adolescence.

Each sculpture or object is presented on the kind of tray tables found on long-distance trains, which are attached at intervals along the walls. These dreams of the North are set against a backdrop of endless, snow-covered fields, drifting by the train windows via wall paintings. This gives the viewer the sense that what they are experiencing is the same train compartment, captured at various stages of a journey: as the train pushes on, it brings with it new objects and fresh dreams.

21 НОЯБРЯ – 7 ДЕКАБРЯ / ЧИТАЛЬНЫЙ ЗАЛ

Устина Яковлева (Москва) и Андрей Дмитренко (Владивосток) – молодые современные художники, работают с графикой, живописью, текстилем и объектами. Их работы посвящены, в случае Устины, формам жизни или, в случае Андрея, жизни в среде, в которую помещены изображаемые объекты, похожие на капли воды, пузырьки газа, на водоросли, микроорганизмы, планеты, медузы, метеориты или иные земные или космические тела.

Устина Яковлева участвует во Владивостоке в программе арт-резиденции «Заря», одна из целей которой – активизация обмена с локальной художественной сценой. Выставка выступает попыткой связать воедино индивидуальный опыт двух художников, которые, находясь по разные стороны материка, ищут собственный путь развития на основе классического художественного образования. Обоих связывает, с одной стороны, минималистская пластичность, бледная и спокойная выразительность, способность к аскезе (как в визуальной стороне, так и в очень тщательной, долговременной, усердной подготовительной работе), с другой – преемственность традиций.

Художники словно «пришиты» к жизненному полю, в котором существуют. Андрей идёт по родительской стезе специалистов печатного дела, работавших в владивостокских типографиях. Влияние рукодельных практик мамы и бабушки Устины придало её искусству сильный «женский» импульс, благодаря которому развивается не только мастерство техники, но и образ художницы – спокойной, умиротворённой, гармоничной. Словно перманентно, не сверяясь с часами, она вышивает единое цельное полотно, в котором одни сюжеты и образы перетекают в другие, не разделяясь на эпизоды, но сосуществуя, переплавляются и создают новые формы.

Другая сторона преемственности – это внимание к традиции в изобразительном искусстве. Устину подпитывают примеры влиятельных художниц (Ева Гессе, Луиз Буржуа, Яёи Кусама), работы которых несут в себе мощный импульс сексуальности и одновременно тяготеют к биоморфным образам и формам. Именно на этом пересечении находятся работы Устины, в которых, впрочем, сексуальность скорее медлительная, сокрытая ровным спокойным ритмом, где внутренние переживания упрятаны за производством абстрактной, отстраненной от самой себя среды, то ли асексуальной, то ли андрогинной.

В работе Андрея преемственность другого рода, она опирается на образцы китайских и японских классиков печатной графики. Он берёт у них не только сложность и многослойность техники, но и пытается найти через них новый подход к композиции, работать с ней так, чтобы её основным элементом была пустота, образовавшийся воздух, ничто, – то есть не то, что изображается, а то, что оказывается не изображённым, но словно невольно включенным в изображение.

Этот подход уводит его от традиционных истоков, где он черпает силы, к деконструкции изображения. Так, Андрей начинает работу с перфорацией или с травлением, правда, не доходит до конца процесса, а останавливается там, где поверхность взаимодействует с электролитом, произвольно формируя фактуру, контур, рисунок, цвет. Не так давно он представил свою первую видеоработу, а сейчас экспериментирует с совмещением фотографики и ручной печати. Такое сочетание – инструмент к высвобождению потенциала классических техник, позволяющий получить непрогнозируемый результат.

Оба художника работают через включение, эмпатию, осмысление существующих форм, синхронизацию точек и ошибок. Для них проделанный путь всегда является способом приятия и построения, а не отрицания и разрушения. Если бы существовал термин, обратный художественному авангарду, главным импульсом которого является уничтожение всего старого, в особенности традиций, то эти художники были бы главными представителями движения «авангард наоборот», сохраняя, осмысляя, объединяя и включая всё в тщательно организованную хаотическую среду, которую они формируют совместно, но отдельно, каждый со своей стороны большого материка, никогда не встречавшись и не зная друг друга до этой выставки.

Во Владивостоке Устина и Андрей попробовали наметить точки соприкосновения своих практик, что неизбежно привело и к взаимному влиянию – так, за прошедшие полтора месяца Устина под руководством Андрея освоила некоторые техники печати. Выставка «Среда» - это итог непродолжительной встречи двух миров, каждому из которых предстоит собственный путь и собственное развитие, однако их взаимодействие, возможно, определит новые траектории.

ВХОД СВОБОДНЫЙ

21 НОЯБРЯ 4 ДЕКАБРЯ / МАСТЕРСКАЯ АРТ-РЕЗИДЕНЦИИ (ЦРМ, 5 ВХОД)

Никита Nomerz – уличный художник из Нижнего Новгорода, за последние годы успевший заявить о себе не только в России, но и на многих международных площадках. Первая большая серия, принесшая ему известность – «Живые стены» – обыгрывала особенности конкретных архитектурных сооружений или других размещенных на улице промышленных объектов, которые обретали лица, глаза, руки – иными словами, буквально «оживали». Однако в определенный момент художник почувствовал ограничение, которое накладывала на него такая привязка к месту. Новые герои, ставшие знаковыми для серии «Части целого» (2013–), кажутся более мобильными. Хотя в них можно увидеть отсылки к академическому рисунку и героическим фигурам монументальных росписей, они – современные подвижные обитатели городов. Их антропоморфные силуэты будто раздроблены на части, которые связывают только фоновые геометрические формы. Название серии также указывает на то, что все они являются элементами общего повествования, сюжет которого можно представить, лишь собрав все части воедино. При этом в серии нет строго порядка или единственно верного прочтения, поэтому каждый раз историю можно складывать в новые паззлы-сюжеты по аналогии с узорами калейдоскопа.

В проекте «Перемещение», созданном для арт-резиденции «Заря», мы можем встретить этих уже знакомых персонажей, однако художник обращается к актуальной для него проблематике – а именно, к вопросу отношений между уличным и студийным искусством. В последние годы стрит-арт перестает восприниматься как исключительно молодежная субкультура, приобретая статус полноценного вида современного визуального искусства. По всему миру проходят стрит-арт фестивали, уличные художники участвуют в выставочных проектах и уже не ограничивают себя только городским пространством, перемещаясь для работы и в мастерские. Более того, стрит-арт сегодня может включать в себя и элементы других медиа – таким образом, границы жанра все больше размываются. Так существуют ли точные критерии, определяющие принадлежность произведения к уличному искусству? В какой момент оно становится уличным, и действительно ли привязано к открытому пространству? Что, если работа может с успехом быть выставлена как на улице, так и внутри «белого куба», есть ли в этом противоречие и так ли это, в конце концов, важно?

Работы, созданные для этого проекта в мастерской, были затем помещены в городскую среду, после чего вновь вернулись в галерейное пространство. В экспозицию также включена фотодокументация их пребывания в разных городских локациях. В этой нетипичной для стрит-арта ситуации возможно нахождение связи между студийными и уличными практиками, однако она может, напротив, выявить их полное различие – автор не дает ответа, предоставляя зрителю решать этот вопрос самостоятельно.

Несмотря на интерес к границам стрит-арта, Никита Nomerz считает, что для каждого уличного художника именно городская среда – наиболее важная и живая площадка для взаимодействия и высказывания. И хотя посредством стен, выделяемых организаторами разнообразных фестивалях для работ художников стрит-арта, происходит некоторое упорядочивание и легитимизация уличного искусства, становящегося настоящим событием для города, эти же практики являются в какой-то мере попытками «приручить» искусство, создавая условную «галерею» для стрит-арта, что противоречит его спонтанной и стихийной природе. По мнению художника, работы, сделанные без согласований «сверху», ответственность за которые полностью несет автор, являются в итоге наиболее честными и искренними.

ВХОД СВОБОДНЫЙ

6 9 ОКТЯБРЯ / МАСТЕРСКАЯ АРТ-РЕЗИДЕНЦИИ (ЦРМ, 5 ВХОД)

Участники программы арт-резиденции Ольга и Александр Флоренские представят персональные экспозиции на основе живописных и графических работ, созданных во время пребывания во Владивостоке. В фокусе Ольги Флоренской – городские вывески и реклама; материалом же для пейзажей Александра Флоренского стали виды Приморья.

Выставка Ольги Флоренской называется «Приморские вывески». «Много лет я занималась коллекционированием всевозможных вывесок, объявлений и надписей, сделанных безымянными авторами на железе, стекле, дереве, камне, бумаге, - говорит художница. - В какой-то момент я начала рисовать акрилом на железе, фанере и прочих подручных материалах свою собственную «идеальную коллекцию». Так художник во мне пересилил коллекционера».

Некоторые из нарисованных Ольгой «вывесок» имеют в основе конкретный прототип, другие же представляют собой авторскую реконструкцию объектов никогда не существовавших.

Художница много путешествует и внимательно изучает местную рекламу. В процессе работы используется местный алфавит, поэтому в многолетнем проекте «Вывески» встречаются надписи на грузинском, русском, английском, сербском, турецком, арабском, иврите.

В арт-резиденции «Заря» художница продолжила работу над проектом «Вывески». Ольга отмечает: «Во Владивостоке очень много специфической рекламы, связанной с морем, рыбой, кораблями и разнообразной «китайщиной». Часто помимо кириллицы на одной и той же вывеске можно встретить китайские, японские и корейские шрифты, которые мне никогда еще не доводилось писать. Рисовала я на материалах, найденных в местных пунктах приёма металлолома и в бомбоубежище Фабрики «Заря».

Для своей выставки «Владивосток и его окрестности» Александр Флоренский создал серию картин и рисунков с натуры. В частности, художник специально ездил на побережье океана, чтобы нарисовать с натуры маяка Бриннера, что было его давнишней мечтой.

Проект продолжает традиции «Общества любителей живописи и рисования», созданного в 2004 году Александром Флоренским и Иваном Сотниковым (1961-2015).«Общество любителей живописи и рисования» – инициатива художников из Петербурга, имена которых знакомы широкому зрителю по таким известным арт-группировкам 80-х и 90-х годов, как «Митьки» и «Новые художники». «Общество любителей живописи и рисования» считает своей задачей возврат к традиционным художественным ценностям в эпоху постмодернизма, в частности, пропаганду такой совершенно исчезнувшей из арсенала современного искусства практики, как живопись и рисование с натуры.

*Ольга Флоренская (р. 1960, живет и работает в Санкт-Петербурге и Тбилиси) окончила отделении керамики ЛВХПУ им. В.И. Мухиной (Художественно-промышленная академия им. Штиглица). Представляла свои работы на персональных выставках, в числе которых - «Записки путешественника», ЦСИ ВИНЗАВОД, TOTIBADZE GALLERY, Москва (2017), «Сделано в Черногории», NАME Gallery, Санкт-Петербург (2017), 2016 ЧЕРНОГОРСКИЕ КАПИТАНЫ, ULUCG, Подгорица, Черногория, КЛАССИЧЕСКАЯ СМЕРТЬ, NАME Gallery, Санкт-Петербург (2015) и др. Активный участник групповых выставок - «Ситуация искусства», PERMM (2016), «Возможность полета», ГЦСИ, Москва (2015), VIII выставка номинантов премии Кандинского, галерея УДАРНИК, Москва (2014), «Без барьеров. Русское искусство 1985-2000», Государственный Русский Музей, Санкт-Петербург (2013), «Графика ХХ века», Государственная Третьяковская Галерея, Москва (2003) и др. Резидент KULTURKONTAKT AUSTRIA, Фонда мемориальных стипендий Памяти Иосифа Бродского (Нью Йорк), Dukley European Art Community (Черногория). Работы Ольги находятся в коллекциях Государственного Русского музея, Государственного Эрмитажа, Государственной Третьяковской галереи, Музея изобразительных искусств им. Пушкина, ГЦСИ (Москва), а также в Victoria & Albert Museum (Лондон), Музее современного искусства KIASMA (Хельсинки) и ряде других государственных и частных коллекций.

Александр Флоренский (р. 1960, живет и работает в Санкт-Петербурге и Тбилиси) работает в разнообразных медиа: начиная с живописи, графики и скульптуры и заканчивая кино и фотографией. В 1977-1982 гг. учился на отделении керамики ЛВХПУ им В.И. Мухиной (ныне Художественно-промышленная академия им. барона Штиглица). Среди персональных выставок последнего времени - «Сделано в Черногории», NАME Gallery, Санкт-Петербург (2017), «Городские азбуки А. Флоренского», Библиотека книжной графики, Санкт-Петербург (2017), «Картины, нарисованные в Грузии», ЦСИ ВИНЗАВОД, TOTIBADZE GALLERY, Москва (2016), «Черногорская азбука», Национальная библиотека, г.Цетинье, Черногория (2015) и др. Участник таких групповых экспозиций, как «Ситуация искусства», PERMM (2016), «Возможность полета», ГЦСИ, Москва (2015), «Без барьеров. Русское искусство 1985-2000», Государственный Русский Музей, Санкт-Петербург (2013), «Графика ХХ века», Государственная Третьяковская Галерея, Москва (2003), «Русское бедное», Музей современного искусства PERMM, Пермь (2008), и множества других. Работы Александра Флоренского находятся в коллекциях главных музеев России - Государственного Русского музея, Государственного Эрмитажа, Государственной Третьяковской галереи, Музея изобразительных искусств им. Пушкина, ГЦСИ (Москва), а также в Victoria & Albert Museum (Лондон), Музее современного искусства KIASMA (Хельсинки) и ряде других государственных и частных коллекций.

OCTOBER 27, 2017 – FEBRUARY 4, 2018

On October 27, the ZARYA Center for Contemporary Art will launch “Assa En Masse,” a retrospective exhibition dedicated to the underground movement, “Assa,” which flourished in Leningrad in the early 1980s. The exhibition is open to the public free of charge and will be accompanied by a parallel educational program, which will continue through February 4, 2018.

“Assa” originated as a battle cry that first rang out amid the Necrorealists but then spread like wildfire across Leningrad’s bohemian scene. “Assa” was the name that Timur Novikov gave his gallery, and the word that punctuated the paintings of legendary artist Oleg Kotelnikov. “Assa” was used both as a street tag, and as a label on the clothing in Beatnik fashion shows. The avant-garde catwalks on display in Sergey Kuryokhin’s Pop-Mekhanika performances were lovingly dubbed “Assa-Parades.” Together, these rock-n-roll “happenings” mobilized a rollicking community of musicians, underground artists, club kids and poets, all under the banner of “Assa.” This freeform art movement reached its apex with the eponymous film, which even today is considered one of the most iconic movies of the 80s generation.

“Assa En Masse” is curated by Mikhail Buster, a graphic artist, illustrator, designer, and head of Kompost, an online archive of the subcultures of the late Soviet Union. His previous exhibitions include “The Last Romantics of the Soviet Union,” (Zverevsky Center, Moscow, 2007); “Hooligans of the 80s” (Central Manezh, Moscow, 2009); “Street Style-80” (V.D.N.Kh., Moscow, 2010); “Alternative Fashion before the Glossies: 1985-1995” (Garage, Moscow; Etazkhi, St Petersburg; Dom Kino, Dubrovnik, Croatia; Fashion Biennale, Varaždin, Croatia; KIM?, Riga, Latvia, 2011-2013); “Untamed Fashion in the U.S.S.R.” (Nieuw Dakota, Amsterdam, 2013); “On the Roads of the CIS” (Museon, Moscow, 2015); “Motorockers. Moscow-Berlin” (V.D.N.Kh., Moscow, 2017)

“Specially for Vladivostok, we prepared an exhibition that delivers a deep dive into the internal side of this process, as seen through the prism of art and fashion,” Mikhail Buster explains. “Under the banner of the underground ‘Assa’ movement, which was born in Leningrad at the beginning of the 80s, we witnessed Perestroika’s first surge of alternative culture. This exhibition is dedicated to this still little-known history of counterculture fashion and the art of the ‘Red Wave.’”

As an exhibiton, “Assa En Masse” draws primarily on Buster’s archive of historic documents and Russian street and fashion photography, which is then supplemented by works from artists Timur Novikov, Gosha Ostretsov, Inal Savchenko, Evgeny Yufit, Sergey Shutov, and members of the collectives “Champions of the World,” “New Artists,” and “Necrorealists”; loans from the Moscow Museum of Modern Art and Art4Ru Museum; and selections from the personal collections of Shutov and Garik Assa, among others. As a special gesture for this exhibition, participants from the Soviet underground have contributed a series of objects, spanning wardrobe elements, records, posters, and hats. Also accompanying the exhibition is a media-installation of multimedia materials (animations, short films and features, video art, video documentation of performances and fashion shows) as well as sessions and screenings of parallel educational programs.

Over the course of the Perestroika years in Moscow, autonomous “Assa-Parades” were frequent aesthetic dive-bombers of myriad cultural events, starting from the grand-scale exhibitions at the Manezh to the trendy youth clubs. The mission of these actions was basically the same as that of the 1920s-era agitprop theater collective, the Blue Blouses: expansion and propaganda. Similarly, this brand of propaganda was aimed at the dissemination of new art, new names, new aesthetics, and a new era – vibrant, bold, and occasionally shocking.

“Underground culture in Russia and the U.S.S.R. is now fertile ground for the rise of many cult figures and projects across art, film, music and fashion,” observes Alisa Bagdonayte, chief curator of the ZARYA Center for Contemporary Art. “For us it was important not only to be the first to look at this period on this kind of scale, but to also show this material in the cultural context of the Far East.”

The catalyst for many of the processes that would jumpstart the culture of the Far East and spark a powerful rebuilding of the scene was the father of Soviet punk-dandyism, Garik Assa (Oleg Kolomiychuk). Born in Khabarovsk, Kolomiychik picked up the nickname “Assa” for his role in organizing fashion shows. Leaving his home coast in the 70s, Garri joined the ranks of the Leningrad bohemian scene, before discovering the delights of the Tishinsky flea market in Moscow. Using accessories picked up at the market – wardrobe elements reminiscent of Soviet spies and party bigwigs – Garri quickly made the “dead spy” look all the rage. Timur Novikov appointed Garik Assa the “Minister of Style” for the government of the New Artists, and from within the ranks of participants in his fashion shows and look books sprung up the improvised fashion house, “Ay-da-lyuli,” (“Oh-yes-people”) which took as its motto, “All you crazy people, twist and shake.” The brand aimed to blur the boundaries between avant-garde fashion and what was actually “wearable” on the street. Thanks to Garri, the tradition of “Assa-Parades” (and the new wave of art and music accompanying them) ventured from Leningrad to Moscow. Within this exhibition, Garik Assa and his collection of paintings will be featured in a special display, as a particular point of connection between the various disciplines of alternative culture and activities of the 1980s and 1990s.

Flourishing across Soviet concert and theater stages, towards the end of the 80s the happenings of “Ay-da-lyuli” would inspire many designers and performance collectives, including the duo “Blood and Milk” (Katya Ryzhikova and Irene Burmistrova), “The Laboratory of Experimental Models” (fronted by designers Sergey Chernov and Svetlana Petrova), “POST Theater” (Boris Yukhananov and Kamil Chalayev), and “North” (Katya Ryzhikova and Alexander Lugin), which made performances in the spirit of shamanistic or neo-pagan rituals. Among “Ay-da-lyuli”’s models, one could find many famous artists and musicians: Timur Novikov, Sergey Shutov, Gor Chakhal, Zhanna Aguzarova, Sergey Anufriev, members of the band Kino, Kolibri’s lead singer Natalia Pivovarova, and many others.

The key testament to the impact of the underground on the mainstream and its recognition as a significant cultural phenomenon was Sergey Soloviev’s film Assa, which opened on the big screen in 1987.

6 9 ОКТЯБРЯ / МАСТЕРСКАЯ АРТ-РЕЗИДЕНЦИИ (ЦРМ, 5 ВХОД)

Участники программы арт-резиденции Ольга и Александр Флоренские представят персональные экспозиции на основе живописных и графических работ, созданных во время пребывания во Владивостоке. В фокусе Ольги Флоренской – городские вывески и реклама; материалом же для пейзажей Александра Флоренского стали виды Приморья.

Выставка Ольги Флоренской называется «Приморские вывески». «Много лет я занималась коллекционированием всевозможных вывесок, объявлений и надписей, сделанных безымянными авторами на железе, стекле, дереве, камне, бумаге, - говорит художница. - В какой-то момент я начала рисовать акрилом на железе, фанере и прочих подручных материалах свою собственную «идеальную коллекцию». Так художник во мне пересилил коллекционера».

Некоторые из нарисованных Ольгой «вывесок» имеют в основе конкретный прототип, другие же представляют собой авторскую реконструкцию объектов никогда не существовавших.

Художница много путешествует и внимательно изучает местную рекламу. В процессе работы используется местный алфавит, поэтому в многолетнем проекте «Вывески» встречаются надписи на грузинском, русском, английском, сербском, турецком, арабском, иврите.

В арт-резиденции «Заря» художница продолжила работу над проектом «Вывески». Ольга отмечает: «Во Владивостоке очень много специфической рекламы, связанной с морем, рыбой, кораблями и разнообразной «китайщиной». Часто помимо кириллицы на одной и той же вывеске можно встретить китайские, японские и корейские шрифты, которые мне никогда еще не доводилось писать. Рисовала я на материалах, найденных в местных пунктах приёма металлолома и в бомбоубежище Фабрики «Заря».

Для своей выставки «Владивосток и его окрестности» Александр Флоренский создал серию картин и рисунков с натуры. В частности, художник специально ездил на побережье океана, чтобы нарисовать с натуры маяка Бриннера, что было его давнишней мечтой.

Проект продолжает традиции «Общества любителей живописи и рисования», созданного в 2004 году Александром Флоренским и Иваном Сотниковым (1961-2015).«Общество любителей живописи и рисования» – инициатива художников из Петербурга, имена которых знакомы широкому зрителю по таким известным арт-группировкам 80-х и 90-х годов, как «Митьки» и «Новые художники». «Общество любителей живописи и рисования» считает своей задачей возврат к традиционным художественным ценностям в эпоху постмодернизма, в частности, пропаганду такой совершенно исчезнувшей из арсенала современного искусства практики, как живопись и рисование с натуры.

*Ольга Флоренская (р. 1960, живет и работает в Санкт-Петербурге и Тбилиси) окончила отделении керамики ЛВХПУ им. В.И. Мухиной (Художественно-промышленная академия им. Штиглица). Представляла свои работы на персональных выставках, в числе которых - «Записки путешественника», ЦСИ ВИНЗАВОД, TOTIBADZE GALLERY, Москва (2017), «Сделано в Черногории», NАME Gallery, Санкт-Петербург (2017), 2016 ЧЕРНОГОРСКИЕ КАПИТАНЫ, ULUCG, Подгорица, Черногория, КЛАССИЧЕСКАЯ СМЕРТЬ, NАME Gallery, Санкт-Петербург (2015) и др. Активный участник групповых выставок - «Ситуация искусства», PERMM (2016), «Возможность полета», ГЦСИ, Москва (2015), VIII выставка номинантов премии Кандинского, галерея УДАРНИК, Москва (2014), «Без барьеров. Русское искусство 1985-2000», Государственный Русский Музей, Санкт-Петербург (2013), «Графика ХХ века», Государственная Третьяковская Галерея, Москва (2003) и др. Резидент KULTURKONTAKT AUSTRIA, Фонда мемориальных стипендий Памяти Иосифа Бродского (Нью Йорк), Dukley European Art Community (Черногория). Работы Ольги находятся в коллекциях Государственного Русского музея, Государственного Эрмитажа, Государственной Третьяковской галереи, Музея изобразительных искусств им. Пушкина, ГЦСИ (Москва), а также в Victoria & Albert Museum (Лондон), Музее современного искусства KIASMA (Хельсинки) и ряде других государственных и частных коллекций.

Александр Флоренский (р. 1960, живет и работает в Санкт-Петербурге и Тбилиси) работает в разнообразных медиа: начиная с живописи, графики и скульптуры и заканчивая кино и фотографией. В 1977-1982 гг. учился на отделении керамики ЛВХПУ им В.И. Мухиной (ныне Художественно-промышленная академия им. барона Штиглица). Среди персональных выставок последнего времени - «Сделано в Черногории», NАME Gallery, Санкт-Петербург (2017), «Городские азбуки А. Флоренского», Библиотека книжной графики, Санкт-Петербург (2017), «Картины, нарисованные в Грузии», ЦСИ ВИНЗАВОД, TOTIBADZE GALLERY, Москва (2016), «Черногорская азбука», Национальная библиотека, г.Цетинье, Черногория (2015) и др. Участник таких групповых экспозиций, как «Ситуация искусства», PERMM (2016), «Возможность полета», ГЦСИ, Москва (2015), «Без барьеров. Русское искусство 1985-2000», Государственный Русский Музей, Санкт-Петербург (2013), «Графика ХХ века», Государственная Третьяковская Галерея, Москва (2003), «Русское бедное», Музей современного искусства PERMM, Пермь (2008), и множества других. Работы Александра Флоренского находятся в коллекциях главных музеев России - Государственного Русского музея, Государственного Эрмитажа, Государственной Третьяковской галереи, Музея изобразительных искусств им. Пушкина, ГЦСИ (Москва), а также в Victoria & Albert Museum (Лондон), Музее современного искусства KIASMA (Хельсинки) и ряде других государственных и частных коллекций.

SEPTEMBER 24 – NOVEMBER 12 2017

What attaches to what? Is Venus attached to the seashell, or the seashell to Venus? The East to the West, or the West to the East? The picture to the viewer, or the viewer to the picture?

One could spend hours mapping out the system of hierarchies governing the relationships between objects and other phenomena, but what would be the point? It’s more important to observe how all of these relationships interact, according to their own free-form logic, impervious to any guiding rationale. We do not ask the viewers to understand this exhibition. If anything, it actually might be better NOT to understand it, in keeping with the way of Taoists, who follow the wu wei.

In short, we ask not for understanding, but for love!

EliKuka group announced itself among the art scene in 2007. The members of EliKuka made a number of personal projects in Moscow, Paris and Vienna, they took part in group shows in Russia and abroad. In 2011-2013 they made a series of interactive kinetic installations where the usual rules of behavior

are broken: audience is offered to touch and move the works of art, to arrange the composition at its own and sole discretion. Continuing experimenting, developing the idea of direct mutual influence between the viewer and the piece of art the artists realized the project Propaganda of Photography: the artists’ works became a background for the ones who wanted to take a photo. The group worked in collaboration with artists: Georgy Litichevsky, Valery Chtak, art-group gelitin

(Austria), and others. Also they are members of Moscow punk band I.H.N.A.B.T.B., international musical-artistic formation ANUSRIOT and music band Jenya Kukoverov.

SEPTEMBER 2 – OCTOBER 1

Olga Kisseleva (born 1965) is one of the key figures within science-art, an international genre that activates bodies of scientific knowledge and technology within the sphere of art. The artist currently serves as a professor at the Sorbonne and the director of the International Institute of Art and Science. Kisseleva’s practice draws from exact sciences, biogenetics, and geophysics, as well as from political and social sciences. The artist conducts scientific experiments, producing calculations and analyses of her findings, all in strict observance of the methods and protocols adopted in the respective scientific fields. In other words, she applies a purely scientific method to test and confirm her artistic hypotheses.

Kisseleva's installation for ZARYA CCA is dedicated to the phenomenon of nets. As we know, nets are some of the primary means for catching aquatic bioresources – a theme of particular relevance for Vladivostok, one of the centers of the world's fishing industry. And although the use of nets in amateur fishing in Russia is currently restricted by law, and thus very few people can take advantage of this simple and yet extremely effective tool, the net thrives as a universal symbol with many possible applications and analogies.

In Russian language, the word “net” – set’ – can refer to fishing nets or computer and social networks, but it can also be used to describe the linking of various systems related to commercial, transport, or industrial interests. Comparing the form of these structures – starkly different in terms of both implementation and purpose – one can uncover a series of similarities. For instance, in computer and social networks, as well as in hunting nets, one finds nodes that can perform the role of both the connections that link the elements and the center that determines the functioning of each of these systems. Moreover, in some instances, the structure of computer network, with its connections, branches, nodes, cells and clusters, almost entirely replicates the structure of a fishing net.

The invention of each of these types of nets marked an important step in the development of civilization. For example, when fishing tackle first appeared several thousand years ago, it helped improve methods for obtaining food in societies, giving rise to an agglomerating type of economy. Truly a universal tool, these nets could be found among people’s living in vastly different corners of the world. In turn, the social networks so firmly ingrained in modern society provide not only a means of communication between individuals, but also a powerful instrument for marketing research, channels for the distribution of information, and a barometer for the transformation of social roles. The development of these online networks has become synonymous with the idea of progress in the field of computer technology and telecommunications. Computer networks can also be seen as a means of transmitting information across great distances, a process that involves the coding and multiplexing of data.

However, even if you take into account the indisputable use value of any type of network, the semantic content of the term itself can carry both positive and negative associations. After all, a net is something originally designed to capture and contain its victim – a concept borrowed first and foremost from the net’s naturally-occurring prototype, the spider web. For fish, slipping into a net is a sign of certain death; for people, “entanglement” within various technological networks is something intrinsically associated with the subliminal threat to one’s freedom, the threat of becoming dependent.

And yet, today, in the fields of communications and green energy, we see more and more a direct use of technologies that have been closely modeled after the fishing net. For example, the recent proposal for ridding the oceans of plastic waste, developed by an order from the European Union, is based on an interactive system that imitates fishing nets, piloted through the Internet. The plastic harvested from the ocean (now mixed with elements of the marine biosphere) can be used as a raw material for the production of a new type of bio-fuel, a prototype of which has already been created. In this sense, a deep understanding of the structures and functions of an instrument as ancient and basic as a fishing net can factor into predictions for new methods of functioning in the global society of the future, in which everything is interconnected – The Connected World.

Olga Kisseleva’s project, Net (Work), was developed in close collaboration with computer technology experts, alongside fishermen and specialists in the field of production of equipment for the fishing industry. Comparative research was conducted along the Atlantic and Mediterranean shores of France and the Pacific coast of Vladivostok. The project will continue in the form of academic, social and technological developments towards proposing new forms and new functions for the net.

This exhibition additionally offers a chance to explore the artist’s previous work, through an interactive presentation.

29 ИЮЛЯ / 13:00—19:00 / ЦЕХ 2, ВХОД 10, ЭТАЖ 1

Благотворительная выставка-раздача кошек по инициативе участника программы арт-резиденции «Заря» Алексея Булдакова и «Лаборатории городской фауны» пройдет на Фабрике «Заря». Все желающие смогут поддержать бездомных кошек, находящихся на попечении волонтерского движения «Спасем жизнь», а также помочь им найти хозяев. Все кошки, участвующие в выставке, подобраны на улице, здоровы и готовы к переезду в домашние условия. Организаторы будут также очень благодарны помощи для животных — любому корму, наполнителю, медикаментам, ветоши.

Инициатором выставки выступил участник программы арт-резиденции «Заря», художник Алексей Булдаков (Москва), который также осуществит художественное оформление выставочного зала. Это событие станет итогом двухмесячного пребывания Булдакова во Владивостоке. Художник является одним из основателей проекта «Лаборатория городской фауны» (совместно с Анастасией Потемкиной, urbanfaunalab.org) и на протяжении нескольких лет изучает животных, населяющих городскую среду, и особенности их взаимоотношений с человеком. В частности, в фокусе его интересов чаще всего оказываются голуби и кошки.

Как известно, кошки сопровождают человека с самых ранних этапов развития цивилизации. Когда с усовершенствованием технологий земледелия появились излишки продуктов, возникла необходимость в их хранении и защите от вредителей, и кошки стали одним из помощников в сохранении запасов урожая. При этом они остаются достаточно независимыми от человека животными. В условиях современных городов кошки продолжают сосуществовать с людьми, часто провоцируя проявления межвидового альтруизма или, в данном случае, заботы представителя одного биологического вида о представителе другого, более слабого. По словам художника, «для городских жителей кошки олицетворяют дикую природу, иррациональную и загадочную. Кормление кошек можно сравнить с ритуальным подношением богам. На выставке все желающие могут принять участие в этом ритуале». Предполагается, что взаимодействие таких далеких друг от друга практик, как современное искусство и волонтерство в защиту животных, сможет способствовать вовлеченности жителей и организаций города в социально значимый процесс благотворительности.

Алексей Булдаков (р. 1980) живет и работает в Москве. Один из основателей проекта «Лаборатория городской фауны» (совместно с Анастасией Потемкиной, urbanfaunalab.org). Изучал искусство и цифровые медиа в Академии Изящных Искусств, Вена (2011-2012), учился в Центре Социальной и Культурной Антропологии РГГУ (1998-2003). Среди персональных выставок - «Городская сауна». Как я научился не беспокоиться и полюбил загрязнение окружающей среды» (ЦСИ «Винзавод», Москва, 2017), «Дарящие надежду» (Галерея XL, Москва, 2016), «Зелень вешняя» (ВДНХ, павильон «Зерно», 2014) и др. Участвовал в таких коллективных выставках, как «New Décor» (МСИ «Гараж», Москва, 2010), «Ударники мобильных образов" (Первая уральская индустриальная биеннале современного искусства, Екатеринбург, 2010), «Футурология / Русские утопии» (МСИ «Гараж», 2010) и др. Его работы находятся во ряде коллекций, включая Государственную Третьяковскую галерею, ГЦСИ, Фонд «Екатерина», Мультимедиа Арт Музей, Москва и др.

Волонтерское движение защиты животных «Спасем жизнь» объединяет активистов Владивостока, помогающих бездомным животным обрести хозяев. На протяжении более чем пяти лет движение регулярно проводит выставки-раздачи на разных площадках города. Подробнее о деятельности движения «Спасем жизнь» можно узнать по телефону +7 (914) 792-54-72 (Лилия).

Вход свободный

21 МАЯ - 4 ИЮНЯ / МАСТЕРСКАЯ АРТ-РЕЗИДЕНЦИИ (ЦРМ, 5 ВХОД)

20 МАЯ / 20:00 / ВЕРНИСАЖ / ПЕРФОРМАНС «РЕЧЬ» / МАСТЕРСКАЯ АРТ-РЕЗИДЕНЦИИ (ЦРМ, 5 ВХОД)

Современный миф, по Ролану Барту, есть форма речи, которая служит, в том числе, для деполитизации, то есть для того, чтобы представить сконструированную кем-то когда-то реальность, в том числе политическую, как нечто само собой разумеющееся. Миф берет факт истории и превращает его в факт природы. Он опорожняет социальную реальность, выпаривает ее. Мифотворчество – важнейшая функция политического субъекта. Задуматься о происхождении мифа – значит поставить под сомнение сложившийся политический порядок. Самому заняться мифотворчеством – значит стать политическим субъектом.

Миф о Владивостоке как советском Сан-Франциско возник после посещения обоих городов Никитой Хрущевым и бытует до сих пор. Хрущев залетел во Владивосток на обратном пути после визитов в Америку и Китай. Письменных источников, подтверждающих, что именно он призвал сделать Владивосток советским Сан-Франциско, который видел за несколько дней до этого своими глазами, не сохранилось. В официальном тексте речи, произнесенной Хрущевым во Владивостоке, ничего такого нет, хотя Америке посвящена бóльшая ее часть. Но для мифа это и не важно: он «работает» на нечетких ассоциациях.

Америка – вечный и неотъемлемый Другой русского политического воображения начиная с XIX века. В истории с возвращением Хрущева из Америки и рассказом владивостокцам о поездке его можно представить отцом семейства, который, съездив в загранку, вернулся с сувенирами и рассказывает детям о впечатлениях. «Дети» подхватывают поверхностное сравнение их города с далеким романтическим Сан-Франциско, и не важно, что по сути это был неосознанный, парадоксальный призыв к подражанию, несмотря на декларируемую непримиримую борьбу с капитализмом и декларируемое превосходство над ним. Советская пропаганда в конце 1950-х только начала превращать Америку в главное внешнеполитическое пугало, свежи еще были воспоминания о союзничестве во Второй мировой войне, а благодаря классической русской литературе эта страна вообще была синонимом чуть ли не земли обетованной. Видимо, хрущевское сравнение удачно легло на подспудную русскую мечту об Америке, а логические и идеологические нестыковки мифу не мешают.

Интересна история локального мифотворчества в самом Сан-Франциско. В 1961 году здесь впервые открытый гей выставил кандидатуру на выборах в городское собрание, в том же году на местном телевидении впервые показали фильм о гей-движении, а уже в 1964-м журнал TIME назвал Сан-Франциско гей-столицей Америки. Именно этот город стал глобальным центром гей-движения и ассоциируется теперь в мире именно с ним. В проекте «Америка» я дополняю владивостокский миф о Сан-Франциско некоторыми деталями, добавляю ему контекста, ведь миф боится именно полноты образа, помещения в контекст, ибо оперирует только фрагментами. Мы «плаваем» в мифах, пóходя выпекаемых политиками, бездумно подхватываем слова, произносимые ими, какими бы пустыми и бессмысленными они ни были, говорим и пишем штампованным языком бюрократии, не осознавая этого, а значит подчинены ей. «Политический язык, – писал Джордж Оруэлл в 1946 году, – предназначен для того, чтобы ложь звучала правдиво, убийство выглядело достойно, а пустословие – солидно». Ему же принадлежат слова: «Если мысль коверкает язык, то и язык может коверкать мысль».

Анализируя в своем сборнике Mythologies (1957) мифы, которые производит буржуазное общество, Ролан Барт кратко остановился и на мифах, которые он назвал «левыми», хотя имел в виду в том числе и мифы советские. Отличие советских «левых» мифов от буржуазных, по мысли Барта, заключается в том, что если буржуазные мифы всеохватны, распространяются на все сферы социальной жизни, то левые – случайны, вымучены, буквальны (в Сан-Франциско пересеченный ландшафт, значит Владивосток похож на Сан-Франциско), они будто созданы по приказу. Если буржуазный миф – это стратегия, то левый – лишь тактика. Причина этого – в природе левой идеологии. Поскольку она определяет себя только по отношению к угнетенным, а язык угнетенных прямолинеен и не способен ко лжи и к производству мифов, то и советское мифотворчество было скудное и ситуативное. Ему не хватало сил, чтобы стать буржуазным, изобрести буржуазный метаязык, который якобы только и способен производить мифы.

Инсталляция «Америка» состоит из нескольких элементов, связанных друг с другом неявным образом: это подлинные открытки Сан-Франциско конца 1950-х гг., купленные у одного владивостокского коллекционера: их можно представить как сувениры, привезенные отцом детям; на них бюрократическим инструментом – штампом – нанесены лозунги о Сан-Франциско и Владивостоке (они имитируют советские и могли быть произнесены Хрущевым); репринт газеты «Правда» от 8 октября 1959 г. с речью Хрущева, произнесенной двумя днями ранее на стадионе «Авангард» (поверх нанесена цитата из его мемуаров, изданных после отставки); брошюры с полным текстом речи, которую я дополнил процитированным выше эпиграфом из Оруэлла, а также двух видео – с фрагментом выступления Хрущева и с неформальным гимном гей-движения, наложенным на изображение американского флага.

Миф может исчезнуть только под натиском нового мифа, и проект «Америка» лишь указывает на такую возможность.

Максим Шер, май 2017 г.