CERTAIN EXCEPTIONAL ARTISTS IN EXCEPTIONABLE CIRCUMSTANCES BROKE FREE OF THE NORMS OF THE TRADITION AND PRODUCED WORK THAT WAS DIAMETRICALLY OPPOSED TO ITS VALUES; YET THESE ARTISTS ARE PROCLAIMED AS THE TRADITION’S SUPREME REPRESENTATIVES. JOHN BERGER
Exhibitions

FROM 14 NOVEMBER 2020 / SMALL EXHIBITION HALL

The Zarya Center for Contemporary Art opened the retrospective exhibition, “Dream of the Dawn,” which covered the seven-year history of the center, whose name echoes the Russian word for “dawn.” The exhibition revisits some of the most significant projects realized over the center’s operation, rounded out with a selection of archival materials and interviews with artists, curators and researchers.

As Zarya CCA’s chief curator Alisa Bagdonayte observes, “Like many other art institutions, Zarya Center for Contemporary Art has become a place where one could find projects distinguished by their acute relevance and the vibrant expressions of their authors. Each project was realized not just as a complete presentation of a selection of artifacts or practices, but also in the form of a discursive space, where expert knowledge encountered a mix of audience reactions, forming a polyphony of ideas and opinions.”

Among the participants of these exhibitions one will find both well-known Russian and international artists – including Gosha Ostretsov, Sasha Kurmaz, Leif Holmstrand – and local luminaries like Ilyas Zinatulin, Kirill Kryuchkov and Andrey Dmitrenko.

In addition to the major exhibitions, “Dream of the Dawn” revisits the film screenings, lecture cycles and performances – all of which helped introduce guests of Zarya CCA to the multifaceted world of contemporary culture and humanitarian thinking.

Another important aspect within the exhibition is the collaboration between Zarya CCA and Vladivostok, the city in which it is located. A section of the show will be dedicated to the experience of artists who chose to integrate their works deep within the city – among them, Pasha183’s “wings,” which were hung at bus stations, Slava PTRK’s graffiti on street steps, and the miniature highrises created by German artist Evol – and what happened to those works.

As exhibition curator Andrey Vasilenko observes, “The emergence of new cultural institutions can always act as a trigger, setting off a chain reaction of processes that can transform the usual symbolic order and in turn lead to new connections between people and communities. And while the dialogue between Zarya CCA and Vladivostok did not always go smoothly, in the end, Zarya managed to integrate itself into the cultural life of the city, collaborating with many exhibition venues, museums and research institutions.”

One of the key elements of the artistic and research policies of Zarya CCA was its focus on the representation of the local artistic context and the development of relationships with local artists, curators, musicians and professionals from the sphere of the humanities. With its original curatorial interpretation, the exhibition, ““Rebels at the Edge: The Contemporary Art of Vladivostok, 1960s-2010s,” presented as part of “Dream of the Dawn,” gave Zarya a chance to craft a detailed panorama of the local scenes over a period of more than half of a century.

In a section of “Dream of the Dawn” surveying the portrait of the region generated through Zarya’s activities, visitors will encounter the collection of works created by participants in the center’s residency program, which have been presented at Zarya over the past few years. In particular, the exhibition “IN RESIDENCE,” sought to articulate the connections between the creative approaches of the residents in their research of the region, which together combined to offer a new “portrait of the place.”

The only artist residency program in the Far East, Zarya’s artists-in-residence program, which launched in 2014, has hosted artists from 21 countries and realized more than 90 projects reflecting on the local geopolitical, social and cultural landscapes. In their works, these artists paid special attention to the local context – the myths of the distant land, the particularities of the social and cultural life, and a multifaceted collaboration between local communities.

6—21 МАЯ / МАСТЕРСКАЯ АРТ-РЕЗИДЕНЦИИ «ЗАРЯ» (ЦЕХ ЦРМ, ВХОД 4)

6 МАЯ / 18:3020:00 / ПРЕЗЕНТАЦИЯ ПРОЕКТА

  • Авторские экскурсии: 7 и 8 мая в 16:00
  • Вход свободный. Для посещения обращайтесь на ресепшн ЦСИ «Заря»

Елизавета Наркевич обращается к исследованию Владивостока в период его закрытого советскими властями статуса, задаваясь вопросом, от кого город был закрыт в течение сорока лет и как это повлияло на его жителей. С одной стороны, это место было дальневосточным «окном в мир» — именно отсюда многие суда уходили в длительные международные рейсы, а у советских людей была редкая для того времени возможность побывать за рубежом. С другой стороны, «закрытость» города зачастую не позволяла попасть сюда даже гражданам СССР из других городов, если они не работали во Владивостоке или не имели местной прописки и приглашения от жителя. Художница ищет следы того периода в воспоминаниях свидетелей, а также посещая порт, бывшие военные объекты (ныне музеефицированные государством) и заброшенные места. В поисках визуальных примет позднесоветского периода Владивостока Наркевич намеревается передать фактуру города с особым статусом и скрытые нарративы того периода.

Для Наркевич важно искусство взаимодействия: включая в методологию исследования интервью на этапе подготовки проекта с непосредственными свидетелями предмета своего исследования, она также «подсвечивает» детали быта горожан того периода в своей итоговой инсталляции. Археология повседневности составляет концептуальную рамку проекта Елизаветы, распадаясь на конкретные артефакты (кухтыль, бобина, «мордушка»), забытые привычки и социокультурные особенности, привнесенные особым статусом Владивостока в его дальнейшее развитие после распада СССР.

Как живописцу, Наркевич важно сопротивление материала: будучи художником с профильным образованием, она не пишет на холсте, выбирая альтернативные поверхности: роспись по металлу, стеклу и ткани. Аккуратные отступления от академизма художница постепенно взращивает в исследовательский подход к изображаемому. Она пишет работы на исторических окнах XX века, подчеркивая их отжившую функциональность. Наркевич также выполняет живопись на ржавом металле или делает коллажи на джинсах, в которых путешествует по миру. Автостопщицу со стажем, её волнует понятие «свободы» и его границы, в частности свободы перемещения и высказывания.

Елизавету интересуют социальные установки, образующиеся в закрытых сообществах и правила, по которым живут люди в результате коллективного договора. Примером таких правил художница выделяет обращение человека с забором (стеной, оградкой) как неким порталом, разделяющим и навязывающим свои ограничения, пройти через который под силу лишь тем, кто знает определенный свод устных правил или же готов их нарушить и установить свой. Фактически, и в закрытый Владивосток иногородние попадали, выходя из поезда на пригородной станции «Угольная» и пересаживаясь, в обход пограничникам, на электрички, идущие в город. Повторяя и переосмысляя маршрут «контрабандистов», художница актуализирует миф об альтернативных вселенных и недоступных территориях сегодня.

В арт-резиденции «Заря» Елизавета продолжает свою серию джинсовых коллажей «Штаны-путешественники», все больше меняя по мере своего исследования фокус от закрытости Владивостока к его внутренней свободе и силе воли его жителей. Вдохновившись историей из молодости коллекционера и филантропа Александра Городнего, который однажды пририсовал на живописном холсте в процессе реставрации изображенным матросам джинсы, Лиза также отталкивается от им же созданной серии «джинсовых тетрадей»: в 1970-80-е Городний буквально перерисовывал обложки редких виниловых пластинок, попадавших во Владивосток контрабандой с морских плаваний, в свои блокноты, дотошно повторяя дизайн и создавая, таким образом, своеобразный архив запрещенной музыки и медленного времени.

Во время своего исследования Елизавета встретила множество единомышленников: в их числе Надежда Антышева — художница и морячка, Михаил Павин — фотохудожник, служивший на флоте, и многие другие. Почти все они романтизируют советский Владивосток: «Люди во Владивосток ехали в поисках свободы смелые и предприимчивые, романтики и авантюристы, их манили морские просторы, в которые смело и одухотворенно вглядываются лишь внутренне свободные люди. Тем, кто достиг тихоокеанского предела и не побоялся пройти через трудности становления, было очень нелегко начать свою жизнь здесь заново. Как нелегко было и их потомкам, и людям, которые уже гораздо позже ехали на Дальний Восток и во Владивосток со всех концов СССР, кроме всего прочего, и за этим самым ощущением свободы и романтики. Ну а тот факт, что город долгое время был закрытым, лишь подчеркивает степень решимости суровых смельчаков», — замечает Надежда Антышева. Однако множество исследователей постколониального дискурса сегодня (в их числе, например, Александр Эткинд) настаивают на изучении захватнических способов освоения Российской империей своих отдаленных окраин, а также траекторий попадания советских граждан на Дальний Восток во время сталинских репрессий и пропагандистской политики заселения отдаленных от Москвы территорий (примером излишней романтизации в рамках советской пропаганды служат знаменитые «хетагуровки» в Амурской области).

  • Справка:

Елизавета Наркевич (род. 1977, Москва) — художница и скульптор. Окончила Московское академическое художественное училище памяти 1905 года по специальности «Художник театра» и ВГИК по курсу «Художник кино и телевидения». Участница групповых выставок, среди которых: «Здесь на Таганке» (галерея Андрея Бартенева «Крюкриноксы», Москва, 2020), «Новые энергии» (Арткластер Гамма, Москва, 2021), «Москва — Среда обитания» (Дарвиновский музей, Москва, 2022), а также персональной выставки «Суп Культуры» (Арт-Пространство «Девятка», Тула, 2022)

ВХОД СВОБОДНЫЙ

*Измененная строка «Открыт закрытый порт Владивосток» из песни Владимира Высоцкого «Москва-Одесса» (1978 г.)

Яна Гапоненко, куратор, ментор арт-резиденции «Заря»

28 ЯНВАРЯ — 5 ФЕВРАЛЯ / МАСТЕРСКАЯ АРТ-РЕЗИДЕНЦИИ «ЗАРЯ» (ЦЕХ ЦРМ, ВХОД 4)

28 ЯНВАРЯ / 18:0020:00 / ПРЕЗЕНТАЦИЯ ПРОЕКТА

  • Авторские экскурсии: 29 января в 15:30 и 16:00
  • Вход свободный. Для посещения обращайтесь на ресепшн ЦСИ «Заря»

Саша Бухарина вдохновляется ар-брютом, «наивным» и «первобытным» искусством. В медиумах она тяготеет к графике и живописи, а также ведет свои рисовальные дневники, некие путевые заметки повседневности. Один из таких дневников Книга учета от 1 февраля 2022 года — будет представлен на выставке по итогам арт-резиденции «Заря» как работа в процессе. В своем творчестве художница исследует духовную разобщенность общества и собственное психологическое состояние в этой связи. Весной 2022 года художница издала совместный с Анастасией Самбурской зин со стихами и графикой. Бухарина работает со своими личными состояниями деперсонализации (расстройства самовосприятия личности и утрата чувства собственного «Я») и дереализации (сопровождающееся статусами «уже виденного» или «никогда не виденного») и, в конечном итоге, перерабатывает испытываемые эмоции в немой язык образов. Ранние работы Бухариной по степени тревожности, исходящей от изображаемого художницей, сравнивают даже с «Герникой» Пабло Пикассо.

В работах, сделанных во время арт-резиденции, художница манифестирует одиночество человека в толпе. Для нее, как и для многих местных резидентов обновленного сезона в «Заре», это первый опыт персонального проекта. При этом она, словно губка, впитывает вдохновение от соратников и единомышленников, окружающих ее повседневно. Резидентка галереи «Порт», Бухарина является активной участницей одноименной художественной самоорганизации. Для нее процесс рисования схож с терапевтическими практиками по силе воздействия на нее саму. Ее практики ведения дневников — своего рода эскапизм от реальности в воображаемые миры художницы. Своей первой сознательной работой Саша называет диптих «Дом солнца», который она обменяла у прохожего на его стихотворение. Свои ранние работы Бухарина характеризует как пропитанные болью и скорбью. Она часто изображает людей без определенного места жительства или представителей сообщества рома («цыган»), при этом сюжетно они изображены у крестов и могил на фоне красного заката, в состоянии одиночества. Тема смерти у Бухариной визуализируется в пограничных состояниях изображенных на ее работах — предсмертная агония, похороны, трансформация тела в почву. Одну из работ она строит на лингвистической игре и, назвав ее «Игра в ящик», буквально изображает ящики с портретами людей. Серия «Танцы с болью» нарисована в блокноте красной ручкой, что называется, «на ходу». Многие работы художница создает на улицах как в блокноте по пути куда-то, так и на стенах города. И многим присваивает темы уже постфактум — так сцена, нарисованная практически автоматическим письмом, после написания сюжетно развернулась в историю из сказки «Кошкин дом». Оммаж на «Купание красного коня» художница пишет поверх использованной учебной композиции и авторски интерпретирует сюжет как «Купание красной фуры», при этом именно фуру, падающую с высоты утеса в воду, она называет главным героем этой работы. На ней изображен некий библейский хаос, напоминающий наводнение, а конь — единственный персонаж работы со спасательным кругом.

Один из ключевых персонажей в живописи и графике Бухариной — то, что художница сама называет «анимус», некий социальный конструкт ее альтер-эго. Анимус — это антропоморфный «аватар» автора, бесполое существо, посредством которого она ведет коммуникацию со зрителями изнутри своих зарисовок. Работая с собственными внутренними ограничениями, влияющими на ее личную оптику восприятия мира, она заходит на территорию социальной антропологии, подчеркивая разрыв между реальным объектом и его представлением на своих работах, а также устным описанием, которого Саша старается избегать.

ВХОД СВОБОДНЫЙ

Текст: Яна Гапоненко, ментор арт-резиденции «Заря»

21—26 ЯНВАРЯ / МАСТЕРСКАЯ АРТ-РЕЗИДЕНЦИИ «ЗАРЯ» (ЦЕХ ЦРМ, ВХОД 4)

21 ЯНВАРЯ / 18:0020:00 / ПРЕЗЕНТАЦИЯ ПРОЕКТА

  • Авторские экскурсии: 22 января в 15:30 и 16:00
  • Вход свободный. Для посещения обращайтесь на ресепшн ЦСИ «Заря»


Свет с Венеры отразился от верхних слоев атмосферы и вызвал взрыв болотного газа (с)

Юля Утюгова в своих художественных практиках опирается, помимо прочего, на исследование мифологии места. Родившись в г. Дальнегорск на севере Приморского края, она с детства помнит местные легенды об упавшем в их краях в 1986 году метеорите. Юля вспоминает, как остатки метеорита оказались в руках ее мамы, специалиста по сплавам металлов, но вскоре были конфискованы спецслужбами. При этом в Википедии отсутствуют статьи об инциденте с метеоритом (или НЛО) в Дальнегорске на русском и английском языках.

Уфолог Валерий Двужильный описал тогда это явление как свидетельство внеземной жизни, дав месту падения метеорита название «Высота 611». Высота 611 — это и топоним, относящий нас к сопке Известковая в Дальнегорске на севере Приморского края, и общее название для обозначения места предполагаемого падения НЛО, и даже наименование газеты, издававшейся как платформа для дискуссий об аномальных явлениях. Экспедиция Валерия Двужильного более 30 лет назад обнаружила следы высокотемпературного воздействия на обозначенной высоте и положила начало продолжающейся по сей день, отчасти спекулятивной, конвертации легенды о падении НЛО в последовательное брендирование территории. Мифология места стала темой исследования Юли Утюговой в арт-резиденции «Заря», во время которой она обращается к теме экзотизации локального, а также к теме ксенофобии. Встраиваясь в логику противопоставления «своих» и «чужих», Утюгова изобразит в свойственной ей технике тафтинга — виде текстильного производства — сюжет похищения тигра представителями НЛО, который художница разворачивает не случайно: тигр стал расхожим символом Приморского края и вызывает эмпатию как местный образ. Но насколько возможно сочувственное межвидовое совместное проживание в наше время?

Анималистика в сюжетах и яркие колористические решения берут корни в Юлином детстве, когда та наблюдала за увлечением ее мамы учением «фэншуй». Юлю также интересуют различные проявления девиации (отклоняющегося от общепринятых норм поведения). Перед стартом резиденции художница признается, что наткнулась на подкаст о философии восприятия инопланетян людьми и начала изучать особенности такого литературного жанра как «космический ужас». Художница утверждает, что, несмотря на допущение жизни без определенной идентичности и на страх того, что искусственный интеллект однажды превзойдет человеческий, ее проект исходит из допущения антропоцентризма. «Я бы хотела перенести идею антропоцентризма в неживую обстановку лишенную био-качеств, — говорит Утюгова. — Вроде того, как работает гештальт-терапия, когда ты награждаешь объект своими страхами и чувствами (или идентифицируешь его с собой) с целью деконструкции ситуации/страха/чувства и последующим излечением. Мне кажется, что Приморский край — отличное поле для разыгрывания такой гештальт-практики. Потому что тут сосуществует вместе сразу очень много разного: разные климатические биосферы, разные народы и т.д. Очень легко в такой обстановке словить все признаки главного героя жанра космического ужаса касаемо противопоставления себя чужакам, или обнаружения чужого в себе».

Учение об НЛО (уфология) строится на идее чуждости, инаковости, девиации. Оно призвано оставить предмет максимально неисследованным, чтобы не сокращать дистанцию между ним и субъектом (человеком). Аналогично мифологическое сознание древних людей наделяло особой непостижимой силой богов для объяснения себе природных явлений, превосходящих силу человека. Проводя параллель с современностью, можно утверждать, что современный человек видит такую силу в искусственном интеллекте, потенциал которого до конце неизвестен и которого можно будет наделить в будущем всей ответственностью за проступки человека.

  • Справка:

Юля Утюгова — художница. Закончила МГХПА им. Строганова, кафедра МДмДПИ (керамика и металл). В своем творчестве рассматривает национальность, идентичность, мифологию, социальное пространство, особенности сознания и восприятия. Работает с декоративно-прикладным творчеством, графикой, фотографией, видео, цифровым искусством. Участница групповых выставок в ЦСИ «Артэтаж» (Владивосток, 2022), Дизайн-заводе «Флакон» (Москва, 2021), Государственном Дарвиновском музее (Москва, 2019), Культурном центре ЗИЛ (Москва, 2019), Галерее «ГРАУНД Песчаная» (Москва, 2019).

ВХОД СВОБОДНЫЙ

Текст: Яна Гапоненко, ментор арт-резиденции «Заря»


10—15 ДЕКАБРЯ / МАСТЕРСКАЯ АРТ-РЕЗИДЕНЦИИ «ЗАРЯ» (ЦЕХ ЦРМ, ВХОД 4)

10 ДЕКАБРЯ / 17:0020:00 / ОТКРЫТИЕ ИНСТАЛЛЯЦИИ

17 ДЕКАБРЯ / 18:0020:00 / ПЕРФОРМАНС «НАИТИЕ»

  • Авторские экскурсии: 11 декабря в 15:30 и 16:00
  • Вход свободный. Для посещения обращайтесь на ресепшн ЦСИ «Заря»

Для Миланы Пестеревой нет существенных различий между воображением и реальностью — реальность в ее графических работах часто расширена до пространства космоса и в целом сосредоточена на дуализме повседневного и вымышленного. Художница распаковывает свойственную ей экспрессивность, часто повторяя в своих графических и живописных работах мандорлу — миндалевидной ореол, символизирующий выход за пределы формы, плоскости и материи. Милана изображает мандорлу в виде большого взрыва, в стилистике, граничащей с поп-артом. Еще один часто встречающийся символ в ее работах— четырехконечная звезда, символизирующая стороны света. Сама художница объясняет ее значение следующим образом: «Четыре стороны света -> Планета Земля -> Земное существо -> Человек -> Компас -> Поиск верного пути -> Сияние».

Другой элемент ее работ — дневниковые зарисовки в графике о бытовых и природных ситуациях, существующих на грани реальных событий и сна, например, о разрушенных тайфуном мостах или полетах над деревней. А сами материалы, с которым чаще всего работает художница — пастель и пряжа,— задают мягкость и неуловимость высказывания.

Художница любит наблюдать за судьбой своих произведений: так, платок с вышитыми колокольчиками был перевезен ею в тайгу на севере Приморского края и стал привлекать крупных бабочек, которые извлекают своими крыльями из платка звуки, а помещенное в лес сотканное платье с вышитыми стихами ее друзей заинтересовало птиц, которые постепенно выклевывали из него пряжу, унося с собой часть работы.

Сегодня Милана Пестерева находит вдохновение во взаимодействии с коллегами по группе ДВР, уехавшими в село Горноводное на севере Приморского края для создания там пространства «радостного со-бытия и веселия сердца». В глуши таежной резиденции Пестерева практикует коллективное существование в обустраиваемом доме, постепенно засеивая огород и не оставляя ни на день рисование и вязание. Ручной труд помогает художнице«заземлиться» и почувствовать ход времени.

Идея связать крючком дом в натуральную величину, с которой Милана пришла в резиденцию «Заря», зародилась по той же причине любви к ручному труду. Художница преобразит пространство мастерской в вязаный дом, который после завершения проекта будет трансформирован в серию функциональных объектов: его стены можно будет буквально примерить на себя — в качестве одежды. Так созданное из пряжи убежище для уединения становится соизмеримым с человеческим телом и сливается с ним. Дом, который можно надеть на себя, полон цветовой экспрессии и орнаментов из повторяющихся геометрических форм. В своей предельной ограниченности форм и цвета вязаный дом Пестеревой отсылает к«Триадическому балету» Оскара Шлеммера и к традиции использования цвета в костюмах для танцев. Наследие Баухауса (немецкой школы дизайна, где преподавал Шлеммер) подсознательно выкристаллизовывается в междисциплинарности художественного высказывания Пестеревой, в ее игре с (дис)функцией объектов и в коллективном подходе к своей практике.

Экспозиция одежды, в которую превратится инсталляция с домом 17 декабря, будет представлена зрителю через неделю после выставки «Домик у реки». Посетителя ждет перформанс, где художница предстанет в тотальном коконе одежды и будет присутствовать до последнего посетителя.

  • Справка:

Милана Пестерева (Чарая) (род. 1997, Владивосток) — художница. Окончила Владивостокское художественное училище (2016). С 2017 года — участница Владивостокской школы современного искусства (ВШСИ), с 2019-го — художественной группы ДВР. С апреля 2022 года живет и работает в таежной резиденции, созданной группой ДВР в поселке Горноводное на севере Приморского края.

Избранные персональные выставки: «Чарая» (галерея «Арка», Владивосток, 2020), «Солнце встает, и солнце садится» (совместно с Елизаветой Козловской-Каганской; галерея «Арка», Владивосток, 2021). Избранные групповые выставки: «Весна блаженная» (Центр современного искусства «Заря», 2019), «О чем поют русалки» (Центр современного искусства «Артэтаж», Владивосток, 2021), «Семь планов солнечной системы» (галерея «Коробка», Владивосток, 2021), Fun is over (самоорганизованная галерея Fun is over, Владивосток, 2021), II Иркутская молодежная самоорганизованная горизонтальная микробиеннале 3(2) дня (2021), «Свадьба ДВР» (павильон на Морском вокзале, Владивосток, 2021), «Александр Городний сейчас полон надежд» (павильон «Третьяковка в движении»,Владивосток, 2021), «Она была красива как русский пейзаж» (Музей современного искусства PERMM, Пермь, 2022) и др. Участница проекта «В единственном экземпляре» (в составе группы ДВР) Музея современного искусства «Гараж» (Москва, 2021). Лауреатка Всероссийского конкурса в области современного искусства «Инновация» в номинации «Новая генерация» (в составе группы ДВР; 2020).

ВХОД СВОБОДНЫЙ

Текст: Яна Гапоненко, ментор арт-резиденции «Заря»

3—8 ДЕКАБРЯ / МАСТЕРСКАЯ АРТ-РЕЗИДЕНЦИИ «ЗАРЯ» (ЦЕХ ЦРМ, ВХОД 4)

3 ДЕКАБРЯ, 18:00—20:00 / ОТКРЫТИЕ ВЫСТАВКИ

  • Авторские экскурсии: 4 декабря в 15:00 и 16:00
  • Для посещения обращайтесь на ресепшн ЦСИ «Заря»

Графика Миши Чансы — это шрифтовые каллиграфические композиции, сделанные чаще всего черным маркером на белых листах и состоящие из абстрактных символов, выстроенных в линию или квадрат. В арт-резиденции «Заря» художник создаст новую серию плакатов и светотеневую инсталляцию.

В прошлом Миша Чансы — печатник и верстальщик, много работавший с разными типами оформления текстов, поэтому теперь он воспринимает любой текст блоками, в которых для него важен воздух между буквами и пустота между абзацами. Мишу интересует не значение конкретного символа (буквы или иероглифа), а его форма. Художнику также важно ощущение тела в движениях руки при письме. В скорости, с которой он создает свои работы, автор опирается на механику автоматического письма.

Петроглифы, сохранившиеся на Дальнем Востоке, могут стать ключом к пониманию произведений владивостокского автора. Однако Миша Чансы не апроприирует эстетику петроглифов, но создает собственные образы,в которых стерта принадлежность к тому или иному времени и месту, культурному коду и идентичности. Система знаков Чансы, с одной стороны, не несет в себе информации и не является шифром, с другой стороны, в силу своей архетипичности может быть интерпретирована как некое универсальное сообщение или как игра с различными культурными системами (такими как письменность).

Увлечение печатной графикой и рефлексия о ее материалах и методах — как и желание поддержать соратников — привели Чансы к идее собственного издательства«Fun is over press», которое помогает приморским художникам выпускать постеры и зины. Работа оформителем выставок в Музее истории Дальнего Востока им. В.К. Арсеньева также влияет на художника, но, по его собственным словам, он стремится смотреть меньше объектов, чтобы насмотренность не влияла на его практику художника.

Результатом арт-резиденции в «Заре» станут новая серия постеров и светотеневая инсталляция, в которой изображения, созданные Чансы при помощи трафаретов, проецируются на стены мастерской, заполняя ее пустоту. Это своего рода театр теней, в котором вакуум темноты взламывается при помощи света.

  • Справка:

Миша Чансы (настоящее имя — Михаил Чувакин; род. 1990, Большой Камень, Приморский край) — художник, куратор. Окончил факультет психологии Дальневосточного государственного университета (Владивосток). Создатель мастерской шелкотрафаретной печати OTETZ (2012–2019). С 2020 года — художник-декоратор, технолог выставок в Музее истории Дальнего Востока им. В. К. Арсеньева (Владивосток). В 2020 году в Центре современного искусства «Артэтаж» (Владивосток) состоялась персональная выставка Михаила «Fun is over». В 2021 и 2022 годах был куратором и участником выставки графики «Fun is over 2.0» в одноименном пространстве во Владивостоке и выставки Atavistic в галерее «Арка» (Владивосток). В 2022 году участвовал в групповой выставке «Она была красива как русский пейзаж» (Музей современного искусства PERMM, Пермь). Живет и работает во Владивостоке.

ВХОД СВОБОДНЫЙ

Текст: Яна Гапоненко, ментор программы арт-резиденции

21 МАЯ – 3 ИЮЛЯ 2022 / ЧИТАЛЬНЫЙ ЗАЛ

Лёха Гоминид – владивостокский музыкант и художник, работающий с найденными объектами, ассамбляжем, компьютерной графикой «лоу-фай» и зарисовками с натуры, запечатлевающими абсурдность повседневности. Впрочем, слово «художник» не вполне применимо к нему – сам он именует себя «поделочником», или «подделочником», отвергая таким образом саму систему современного искусства, в которую не собирается встраиваться.

Собственно, «поделки», или «подделки» – одна из самых больших его серий, которая представляет собой ассамбляжи из выброшенных игрушек. Сопровождаемые подписями, они складываются в небольшие композиции, повествующие абсурдные истории.

  • Рецензия на выставку от Антрисольского Г.И. (орфография и пунктуация автора сохранена).

Плод воображения, представляемый в ближайшем обозрении как круг всеобъемлющей гордости и предубеждения, показывает нам всю уязвимость потока времени, так часто упоминаемый в романе Р. Карцева «Облака забинтованные». В этот раз корень преткновения обусловлен лежащим камнем, под который не течёт вода. А также ножницами и бумагой, вечно побеждающими или побеждёнными, в зависимости от уровня загрязнения водоёмов с квакшами по-португальски. Нарочито вывешенный за окно лозунг «Я за всё» мешает воспринимать реальность как данное, ибо нельзя повернуть вспять историю с её мимолётными поворотами вокруг своей оси и не наделать шума в узких кругах. Наскоком выманенный из своего логова волк не хочет жить правдой, а хочет быть желанным для своих охотников, но не в качестве трофея, а в составе группы по обезжириванию кефира и доскональному осмотру у врача высшей категории. Истинны ли твои мотивы, когда ты хочешь постигнуть вопросы бытия, не предаваясь при этом законному праву на двоеродие? Нет, не будет сейчас думать о плохом качестве водопроводной воды. В ней нет никакого смысла, если ты не лежишь на траве и не смотришь в небо, где возможно повторение сценария от 05.03.06.

Антрисольский Г.И.

Все события и герои вымышлены. Любые совпадения случайны.

Лёха Гоминид – руководитель Студии всего «Цезарь и Тренога». Представлял персональные выставки в галерее «Арка» (2017) и «Артэтаж» (2022). Участник групповых выставок, в числе которых «Высота 611» (ЦСИ «Артсерватория», 2019), «Трагедия в углу» (Музей Москвы, 2018), «Рядом с небожителями» (галерея ARTIS, 2017), «Край бунтарей» (ММСИ, 2017, Музей Эрарта, 2016, ЦСИ «Заря», 2015).Участник 2-й Триеннале российского современного искусства (Музей «Гараж», 2020), выставка номинантов Zverev Art Prize (ЦСИ «Винзавод», 2021). Работы находятся в коллекциях Московского музея современного искусства, ЦСИ «Заря», галереи «Арка», ЦСИ «Артэтаж», в частных коллекциях.

В мастерской арт-резиденции доступна для посещения выставка Николая Алексеева «Там тоже холодно и пусто, как здесь».

«“Там тоже холодно и пусто, как здесь” – это фраза совы, которая обманывает перелетных птиц из удэгейской сказки. Не очень понятно, где находятся эти "там" и "здесь", так же обстоит дело и с работами на выставке. Стоит отметить, что это не совсем выставка, а скорее набор отдельных живописных работ, которые я успел сделать за то недолгое время, пока был в резиденции. Там и здесь в работах присутствует пространство, часть изображений созданы по мотивам прогулок по Владивостоку и его окрестностям, а часть отсылает к увиденным пейзажам и объектам в Ялте и Таганроге в разные годы.

Две одинаковые формы пчелиных сот – это перерисованная странная находка на мусорке. Удивительно, что я случайно нашел похожие формы в родном Воронеже, а затем уже здесь, во Владивостоке. На небольшом видео, которое больше похоже на отчет о поездке «для бабушки», смешиваются зарисовки с Зари, Шаморы, Русского острова, переплетаясь с видео из Youtube – моего первого знакомства с Уссурийским заливом, где лодочное путешествие заканчивается ошибкой видеокодека, и летящая птица проваливается в цифровой шум. Также на видео присутствует фраза “На прошлой неделе шел снег”, но не очень ясно, когда была эта неделя. Вместе с навязчивым повторением живописных сюжетов, размытостью форм и цветов она отсылает нас к непостоянству памяти, где реальные и цифровые путешествия смешиваются в один временной поток», – рассказывает художник.

Вход свободный. Для посещения обращайтесь на ресепшн.

NOVEMBER 15, 2019 MAY 17, 2020 / MAIN EXHIBITION HALL

On November 15, the Zarya Center for Contemporary Art will open the exhibition “Far Focus. Photographers of Vladivostok,” which includes approximately 400 photographs of Vladivostok from the 1970s until the present. The project is the first to offer such a sweeping retrospective alongside the cutting edge of contemporary photography in the city.

“Many regional photography schools – from Petersburg, to Kazan, to Novokuznetsk – have been shown in Russia in exhibitions or printed in albums and catalogues,” explains ZARYA CCA Chief Curator, Alisa Bagdonaite. “At the same time, in many cities and even entire regions, photographic practice remains almost undetectable or too little known in Russia and the world. ‘Far Focus’ is our attempt to use the medium of photography to understand and represent what it means to live in Primorye, and how Vladivostok artists and reporters look at their home.”

The photographs presented in this exhibition capture life in the big city and its surrounding countryside, exploring different methods and means of “looking at” reality and manipulating images.

“The project ‘Far Focus’ has turned out to be quite an important experience for me,” explains curator Anna Petrova. “During my curatorial residency and through conversations with photographers, artists, gallerists and museum professionals while in residence in Vladivostok, I managed to build up a sizable database of contacts, as well as assemble an archive of photographs. This material was so unexpected and interesting, both formally and from an anthropological point of view.”

Zarya’s eight galleries will feature the broad diversity of genres and regimes of looking engaged by the photographers of Vladivostok: from the “portraits of industry” and the landscapes of the Far East, to architectural shots and artistic experiments. The portrait remains the most popular genre for photography, offering a tool to represent others, whole classes and strata of society, and, at the same time, also find and discover yourself. Georgy Khrushchev’s photographs of the factory Dalpribor, reportage by Alexander Khitrov, and Gleb Teleshov’s series fix on images of labor and minority communities. In works by Ivan Speransky, Alexey Korotkov, and Vladimir Shutafedov, commercial and fashion photography alternates with documentary chronicles from sites of labor, and the usual models are replaced by circus jugglers and acrobats, cobblers and shoemakers.

The urban landscape of Vladivostok is reconstructed through the panoramas and architectural shots of Elena and Alexander Melnikov, while the massive residential blocks built during the eras of Khrushchev and Brezhnev tap into an unexpected poetic dimension in the pictures of Sergey Orlov.

The collective body of the city and its group identity are explored in a section on “Holidays and Rituals,” which includes the Shrovetide rituals of Maslenitsa and May 1, Communist rallies and religious processions. These celebrations catalogue a range of moods and means of communicating, from strictly regulated, to spontaneous, to utterly unbound.

Often staged or experimenting with techniques of shooting, developing or printing, artistic photographs form the crux of the thematic and conceptual series by Mikhail Pavin. The ideals of nonconformism and alternative perspectives are developed in the frames of Sergey Drobnokhod and Sergey Kiryanov. A separate section of the exhibition is dedicated to images taken by smartphones, snatching fragments of “faces and places,” looks and gestures, color and textures, bringing life in the city even closer to the observer, the flâneur and the viewer. In this field of “street photography” you find Denis Korobov, Maria Babkova and Instagrammers Pavel Nemtin and Leonid Zvegintsev.

In total, the exhibition includes works from 19 photographers: Maria Babkova, Sergey Drobnokhod, Alexander Khitrov, Georgy Khryshchev, Sergey Kiryanov, Evgenia Kokurina, Denis Korobov, Alexey Korotkov, Yury Lugansky, Elena and Alexander Melnikov, Pavel Nemtim, Sergey Orlov, Mikhail Pavin, Vladimir Shutafedov, Ivan Speransky, Gleb Teleshov, Yury Yarotsky and Leonid Zvegintsev.

NOVEMBER 15, 2019 JANUARY 12, 2020 / SMALL EXHIBITION HALL

On November 15, the Zarya Center for Contemporary Art will open the exhibition of photographs “Water Architecture: The Experience of Immersion,” which will transport viewers to the world of the resorts and health spas of the Soviet Union and Russia, including Primorye.

Curated by Anna Petrova, “Water Architecture: The Experience of Immersion” brings together photographs of two different epochs – the Soviet and Post-Soviet. On view will be the works of the father and son duo, Michael and Igor Churakov, Claudine Doury, René Fietzek, Olya Ivanova, Georgy Khrushchev, Daniel Kolchanov, Dmitry Lookianov, Ivan Mikhalov, Igor Mukhin, Egor Rogalev, alongside Michal Solarski, and Anatoly Topuz.

In the Soviet Union, sanatoriums, resorts, and spas took over the former residences and palaces of the tsars. A few were built in the 1930s, leading to a mix of both avant-garde and neoclassical. After World War II, recreational architecture – both buildings for cultural recreation and the care of one’s health – was designed by Modernist architects, whose no-frills approach relied instead on innovative (often to the point of bordering on the absurd) forms.

Back then all these new structures were captured in photographs: father and son, Michael and Igor Churakov, whose archive is today part of the collection of the Shchusev Museum of Architecture, traveled around the far corners of the country, photographing residential housing and administrative buildings. The reporter Anataly Topuz, meanwhile, canvassed the health centers: his color photographs of physiotherapy bear witness to the technical equipment in these facilities, while tapping into the almost surreal atmosphere of the medical interventions into the organisms of Soviet citizens.

In today’s capitalist society, the legacy of the Soviet sanatoriums seems to offer an oasis of prosperity. Having researched the system of the recreational industry in the USSR, British journalist Maryam Omidi produced a book with photographs of health resorts in Russia and Belarus, the Crimea and the Caucasus, Central Asia and the Baltics. Many of the photographers she enlisted to document her case studies took the initiative to continue the research around these spas themselves.

It is this body of photographs that constitute the bulk of the second chapter of our exhibition. Claudine Doury, René Fietzek, Michal Solarski, Dmitry Lookianov, Olya Ivanova and Egor Rogalev contribute images both of modernist architecture, with its trademark silhouettes and interiors, and the moods and expressions on the faces of the people undergoing the physiotherapeutic treatments. Relaxed or concentrated, enduring their discomfort or just plain passed out, the protagonists in these photos are of interest, both aesthetically and anthropologically.

Another chapter of the exhibition focuses on the “Water Architecture” of Primorye, Caucasus, Moscow and the Volga. Selected photographs from Igor Mukhin’s series “Week-end,” Olya Ivanova’s portraits of women at the legendary Chaika, an open-air swimming pool in the center of Moscow, Ivan Mikhailov’s shots from the shores of the Volga in Cheboksary and the bedroom communities of the Moscow River, Georgy Khrushchev’s coverage of the Primorsky “walruses”, and the “shameless bathers” of Pyatigorsk, captured by Dmitry Kolchanov, all build off of the theme, demonstrating natural architectonics, whether holes in the ice or pools amid the rocks, wild beaches or piers.

Egor Rogalev forges a different narrative through his project Oceanization, which explores the resorts and Pioneer camps of Vladivostok. The two-channel video installation draws from archival materials and slides gathered during Rogalev’s time in the Zarya Artist-in-Residency program. The piece examines the complex relationship between the architecture of Vladivostok and the particular features of the landscape, the geological topography and the climate, which it then sets in contrast against two opposing tendencies: the inert desire to neutralize and control outside influences and the poetic quest for more open and expressive means of interacting with the environment.

Images of mud, caves, hot springs, oxygen baths, therapeutic exercises, vertical tanning beds and salt rooms immerse the user (and the viewer) into another reality, making summer vacations such a pleasant experience. Whether taken on its surface or understood more metaphorically, “Water Architecture” borders on the surrealist and the absurd, deeply immersing its viewer in the sensations of holiday-makers and vacationers, designing and building, swimming and diving.

This project was made possible through loans of photographs from the archives of the Shchusev State Museum of Architecture and the collection of Sergey Shestakov (@ussr.photo).